В 2025 году Россия полностью выбрала накопленный ранее недовылов скумбрии в Северной Атлантике, завершив год с общим объёмом вылова около 110 тыс. тонн. Однако квота на 2026 год оказалась существенно ниже ожидаемой: вместо первоначально заявленных 88 тыс. тонн страна получила лишь символический «резерв по защите запаса» в 1 495 тонн, который даже не классифицируется как полноценная квота.
Столь малый объём делает экономически нецелесообразным выход крупных судов в район промысла. Без возможности ловить скумбрию весь российский экспедиционный флот в этом регионе теряет смысл — на одной лишь путассу обеспечить рентабельность невозможно.
Решение НЕАФК носит рекомендательный характер, однако его практические последствия крайне ощутимы. Введён запрет на выгрузку, перегрузку и портовое обслуживание судов с уловами сверх установленного резерва. Это лишает российские компании доступа к привычной инфраструктуре в портах стран — участниц организации. Классическая цепочка «промысел — перегрузка — доставка на рынок» разрушена: увеличивается плечо перевозки, растут расходы на топливо и время в рейсе, снижается конкурентоспособность продукции.
Аналогичная проблема возникает с бункеровкой: без иностранных бункеровочных услуг флот вынужден либо создавать собственную инфраструктуру снабжения, либо уходить из региона. Формально в международных водах запретить России ловить скумбрию никто не может — фактическая блокада реализуется через отключение от логистики и портового сервиса в экономических зонах стран НЕАФК.
При этом приказ Росрыболовства о квотах на скумбрию в открытой части Норвежского моря до сих пор официально не опубликован.
